Мы против сетей и мусора в водоёмах!
Главная > Статьи > Голубиная приманка

Голубиная приманка

Николай Красильников, г. Москва

На Бухтарме дело было. В конце лета. Когда в садах уже налился кисло-сладким соком знаменитый казахстанский апорт, а в море вовсю пошёл круглобокий лещ.


 – Пойдём да пойдём на рыбалку, – заканючил Алёшка, мой племянник, – а то каникулы скоро кончатся, и тогда…

И тогда на рассвете, накопав земляных и навозных червей, захватив другую приманку, мы отправились к водохранилищу.

Вдоль широкой песчаной косы уже сидели самые нетерпеливые удильщики. Мы пристроились неподалеку от мужичка в соломенной шляпе. Он, со свойственной нашему брату ревностью, покосился в сторону нежелательных пришельцев. И его можно было понять. Мужичок, видимо, обосновался тут со вчерашнего вечера, о чём свидетельствовали костерок, в котором дотлевали последние угли, и одноместная палатка… Понятно, место обжитое, прикормленное.

Мы развернули свои снасти, забросили. Ждём. Солнце поднималось прямо из пучин вод – яркое, умытое. Неумолимо текло время. Но поклёвок почему-то не было, – ни у нас, ни у домовитого соседа.

 – Ну, где твои лещи? – подмигнул я Алёшке.

Уловив в моём голосе скрытый упрёк, племянничек жарко пообещал:

 – Будут… Обязательно будут!

Между тем зорька вовсю разгоралась. А в садке сиротливо трепыхался одинокий чебачок, пойманный Алёшкой. И тогда я решительно скомандовал:

 – Давай-ка, поищем другое место!

Мы собрали удочки, и мужичок в соломенной шляпе, как мне показалось, проводил нас довольным взглядом – будто это по нашей вине у него не клевало. Мы с Алёшкой сменили ещё несколько мест, но и они не принесли нам удачи. И я с досадой подумал, что, видимо, утро выдалось нынче какое-то «заколдованное»: ни одной серьёзной поклёвки…

Солнце уже карабкалось к зениту, когда я, поймав на себе будто виноватый взгляд Алёшки, успокаивающе сказал:

 – Сегодня что-то не везёт. Собирайся домой. Лучше придём завтра.

И тут из-за валуна вдруг показался наш сосед Михеич. Сгорбленный под тяжестью рюкзака, он был похож на черепаху. Когда старик поравнялся с нами, мы увидели у него в руке огромный садок, набитый круглобокими лещами. Они, будто дразня нас, поблескивали серебристой чешуёй.

 – О-го-го! – искренне удивился я. – Где это ты так обрыбился, Михеич?

Старик, не спеша, опустил садок и удочки под ноги, скинул с плеч рюкзак и, оглядевшись по сторонам, – не наблюдает ли кто чужой – махнул морщинистой рукой в сторону обрыва:

 – Поспешайте туда, на камни… Ещё успеете. Там завсегда лещ водится. Только дай мне сигаретку.

Михеич добрый, он не обманет. Мы рысцой двинулись в указанном направлении. Обрыв оказался высоким, отвесным, весь испещрённый норками – гнёздами диких сизарей. Он нависал над самой водой. Камни, разбросанные вокруг, маленькие и большие, отполированные ветром, уходили прямо в море. С них было хорошо удить. Алёшка нетерпеливо размотал удочку, и, не прошло и двух минут, как я услышал:

 – Дядя Коля! Смотри! Ух, какой лещ…

Я показал ему большой палец: мол, молодец! Поздравляю! И, устроившись поудобней, предупредил:

 – Не шуми, а то спугнёшь стаю…

Ах, какая это была рыбалка! Лещи клевали, не переставая, будто очумелые – попеременно – то у меня, то у племянничка. И лицо его, испачканное в мелкой чешуе, вскоре стало напоминать солнце в брызгах. Столько в нём лучилось неподдельной радости, озорства и удали!

Клёв оборвался внезапно. Видимо, у лещей наступило время «перекура». Подняв садки, мы увидели, что они полны рыбы. Ну, теперь-то со спокойной совестью можно отправляться домой. Собрав вещи, Алёшка ещё раз оглянулся на камни и довольно произнёс:

 – Надо бы запомнить это место…

Я тоже, как бы прощаясь, окинул взглядом обрыв, лобастые камни, сизоватую воду и вдруг остановился:

 – Постой, постой! Что это за белые пятна на воде?

Алёшка запрокинул кудрявую головёнку и засмеялся:

 – Это – от голубей!

Я посмотрел на норки-гнёзда и вдруг увидел, как из одного – плюх – что-то шлёпнулось в воду. Поплыли молочно-белые круги, и тут же возле них плеснула рыба. Одна, другая…

«Занятно, занятно», – рассеянно подумал я.

Когда мы проходили мимо несговорчивого мужичка в соломенной шляпе, он не выдержал и поинтересовался:

 – Где это вы, мужики, настрогали столько лещей?

 – На море, – туманно ответил я.

 – Понимаю, что на море, – согласился мужичок. – А где именно, на что?

 – Там, – показал Алёшка в сторону обрыва, – на червей…

Вечером я поинтересовался у Михеича, почему, мол, у нас и других рыболовов не клевало на открытом месте, а у обрыва такая удача?

 – Угости-ка сигареткой, сосед, – попросил Михеич и, сладко затянувшись дымком, хитро подмигнул:

 – Голубей видел?

 – Ну, видел. Только причём тут голуби?

 – Именно дело в них. Птицы дают приманку рыбе. Там она больше и водится.

Я вспомнил белые разводы на воде, всплески рыбин, круги…

 – Смекаешь? – спросил Михеич. 

 – Кажется, да, – улыбнулся я наблюдательности старика.

 – Тогда пригласи на уху, – сказал Михеич, – да не забудь купить эту штуку, – и он жестом изобразил ёмкость, без слов понятную каждому мужчине. 


РЫБАЛКА КРУГЛЫЙ  ГОД № 15(341), 2016 г.